Сделать стартовой | Добавить в избранное  
Русский Английский Украинский

Казачий Стан - Информационный портал казачьей традиции.

 
 

Навигация

Главная
Афиша
История
Культура
Казачьи Песни
Казачья Здрава
Казачий Спас
Казачьи Забавы
Казачьи Танцы
Казачьи Сказки
Онлайн Видео
Фотогалерея
Гостевая Книга
Карта сайта
Обратная связь
 

Календарь

«    Май 2009    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
 

Опрос

Чего не хватает сайту

Песен
Карт
Культуры
Музыки
Новостей
Книг
Видео
 
 

Теги

 
 

Архив

 
 
 
Уважаемые Посетители, чтобы получить доступ ко всем разделам нашего сайта, получить право оставлять комментарии и использовать наши сервисы, Вам необходимо зарегистрироваться, либо войти под своим логином. Зарегистрироватся очень просто, это минутное дело. ЗАРЕГИСТРИРОВАТСЯ ...

 
Суженая |
 

Вот один казак уже действительную отслужил, а все неженатым был. Эта ему девка не так, а та — не эта. Раз его отец здорово осерчал и говорит:
— Евлоха (а его Евлохой именовали), или зараз женишься, или я тебя вовсе не женю.

В ответ Евлоха тока плечами пожал.

Мать у печки расстроенная стоит, опять махотку разбила. Руки-то уже не те стали, ухват не держат.
— Иль не вишь, — говорит отец, — старые мы уже с матерей, в доме помощница нужна. Мать запоном утирается.
— Дюже ты тинегубый. А мне на старости с внучком побаловаться хочется.

Вздохнул казак тяжело. Нету у него к девкам интересу. Сказать бы, что больной какой иль калека, так руки-ноги целы, глянешь на него — молодец молодцом.

В те времена родительское слово было крепкое. Как батяня сказал, так оно и будет: не даст благословения, если с этим делом еще потянуть.

Пошел, Евлоха на посиделки. То на одну девку посмотрит, то на другую. Все они одинаковые, и в каждой свой изъян есть. Не расцветает у казака душа, на них глядючи, не замирает сладко сердце. День ходит на посиделки, другой — никакого толку. Ни одну девку себе не присмотрел.

Помаялся казак еще один день. Наконец не выдержал родительских укоров, оседлал коня, да поехал суженую искать.

А это тогда считалось делом пропащим: если в своей станице девку не облюбовал, в другой — не каждому отдадут.

Вот, значит, едет Евлоха от станицы к станице, да все без толку, ни одна ему девица не глянулась. Видит он как-то, посреди дороги девка стоит. Замухореная нечеса, лохмотами тока-тока срамоту свою прикрыла. Про таких в народе говорят: такая красава, что в окно глянет — конь прянет, во двор выйдет — три дня собаки лают.
— Возьми, — говорит, — меня с собой.
— А кто ты така есть, чтобы я тебя с собой брал? — спрашивает ее Евлоха. А та отвечает. Да так уверенно:
— Я суженая твоя.

Дрогнуло сердце у казака от таких слов, но виду не подал. Рассмеялся.
— Больно прыткая. Ко мне девки клонились — не тебе чета и то ни одна не глянулась.
— Поэтому тебе до сих пор никто не глянулся, — говорит девка, — что я твоя суженая, а ты мой единственный.

«Вот заялдычила, — думает Евлоха, — твердокаменная какая». И спрашивает:
— Почему ты знаешь, что я твой единственный?
— А ты ко мне каждую ночь во сне приходишь.

Повеселел казак.
— Ну, я-то крепко сплю. Сны мне не видятся.

А сам думает: «Не приведи, господи, чтобы такая приснилась».
— Возьми меня, — говорит грязнуха, — не пожалеешь.
— Еще чо! — возмутился казак. — Не возьму, и не проси. Уйди лучше с дороги.

Молчит грязнуха, но с дороги не уходит. Глянул на нее Евлоха еще раз: уж дюже неприглядная. Запротивелось у него в душе, забрезгало.
— Не балуй, — говорит, — уйди!

И хотел казак ее объехать. Да никак! Не идет конь. Встал как вкопанный. Казак его в шенкеля. Да плеточкой. Не идет. Что за наваждение? Подрастерялся Евлоха. В пот его кинуло. И говорит:
— Мне все одно с тобой не по пути.

Повернул коня и пустил его в галоп в обратную сторону. Сколько проскакал, перешел на рысь. В досаде весь. Что за случай такой вышел?

Увидел казак, церковные купола виднеются: знать, станица недалече. «Доеду, — думает, — до станицы, в церкву схожу. И попрошу Господа дать мне встренуть свою суженую».

Доехал. Солнышко блескучее. Погода играет.

Подъехал к храму. С коня слез, на себе порядок навел. Заходит: народу никого. Полумрак в церкви, тока свечи горят. Тихо. Спокойно на душе у казака. Упал Евлоха на колени перед иконами, долго молился. Вдруг слышит за спиной шепоток. Оглянулся: нету никого. А голос-то вроде бы знакомый будет. Никак опять она — та самая замараха. Страсть вошла в казака, заиграла в его душе досада.

Вышел из храма. Ветер тут поднялся. Пылью Евлоху обдал. Солнце тучей заслонилось. Зябко казаку стало, нехорошо.

Вскочил казак на коня и поехал прочь от станицы. Мысли тревожные. Долго так ехал. Очнулся. Вроде смеркаться начало. Надоть где-то на постой останавливаться. Видит, копешка сена стоит. Чем не ночлег? Зарылся в сено, веки смежил. Не идет сон. А тут луна вышла полная. Льет белым светом на всю округу, не дает покоя.

Вдруг слышит, сено зашелестело. Чой-то? Може конь? Потом чья-то рука по лицу его — лап. Раз да другой. Занемел Евлоха. Ни рукой двинуть, ни слово вымолвить. И голос. Суженый мой... Ведьмака! Схватил казак шашку и махнул сгоряча. Застонала дева, заохала. Закричала-запричитала. Зацепил ее, видать, казак шашечкой-то.

Слетел Евлоха с копешки. Колотит его. Холодным потом обдает. Призвал коня. В сторону копешки не оглядывается. Боязно. На коня. И в бега.

Остальную дорогу сделал наугад.

Долго кружил по перелескам да по займищам, пока сердце свое успокоил. Ишь, какая ведь повадливая девица оказалась! Видит, вроде костерок на поляне горит. И люди об чем-то гутарят. Подъехал потихоньку. Прислушался. Понял — разбойники добычу дуванят. Двое себе злато-серебро поделили. А молодому девица досталася. Молодой разбойник возмущается: зачем ему такая девица, иль в воровстве он не первым был. И до драки дело доходит. Вот-вот сцепятся.
— Ну, коль она тебе не нужна, то мне в самый раз, — прошептал Евлоха.

Вынул он пистоль и стрелил вверх. Крикнул-гукнул. Разбойники наутек кинулися. А казак девицу подхватил на коня и айда прочь от этого места.

Едут они. Девица припала к нему. Сердечко бьется часто, как у воробья. Разнежился казак. Обнял ее покрепче. И подумал: «Вот она, суженая моя». Слышит, она ему шепчет: «Говорила я тебе, что твоя суженая». Ба! Да это ж та самая девка-грязнуха. Да что ж за напасть такая, Господи! Ссадил казак ее с коня, словно мешок сбросил.
— Доняла ты меня измором!

И опять в бега кинулся. Долго ли, коротко ли времечко прошло, вернулся Евлоха домой насупоренный. Не нашел, кого искал. Мать его встречает. Посмотрела на него, головой покачала. Что тут говорить, единственное дитятко и так понять можно.

Видит казак, девица по двору ходит. Спрашивает у матери:
— Кто така?
— Да работница наша, Маруня. Сиротинка. Пришла к нам в хату. Грязнуха-грязнухой. А счас гляди, какая чисторядная. Работа в ее руках так и горит.

А Евлоха уже матерю не слушает. Насторожился. Подошел к девице. Уставился на нее. Желваками играет. Плеточкой помахивает.
— Кто така, говори?!
— Кто така, не знаю, — отвечает она, — сирота я, с малолетства по людям ходила.

Смекает Евлоха, голос вроде бы не тот, что у грязнухи. Та натужно говорила, а эта будто колокольчиком прозвенела. И лицом Маруня бела, и чисторядная, и скромная, видать, вишь глаза потупила.

Отошел Евлоха от Маруни, говорит матери:
— Ничего девка, узюмная.

Матери эти слова по сердцу.
— Мне Маруня уже как родная стала, — говорит мать. — Ты к ней приглядись. Как раз по тебе девка, право слово.

Махнул казак рукой: мне, мол, все равно. И пошел с дороги прилечь.

Вечером отец с поля приехал.
— Женить его надо. Нечего более с этим делом тянуть.

Сказал, как отрубил.

Собрал отец на совет всех родственников. Позвали Евлоху. Отец спрашивает его:
— Кого за тебя будем сватать?

Отвечает Евлоха:
— Лишь бы для вас была хороша, а для меня будет.
— А ты своего ума-разума приложи.
— Я из вашей воли не выхожу.
— Ишь, какой слухменый сделался! Иди! Совет будем держать.

Судили-рядили. Так-сяк. Жена не сапог, с ноги не снимешь. Порешили: пусть жребий тянет. Ему век вековать. Пусть на себя и пеняет, если что не так.

Написали на бумажечках имена всех девок станицы, что на выданьи. Мать настояла, чтоб и Маруню туда тож вписали. Свернули бумажечки трубочками и положили в красный угол, под иконами.

На том и разошлись.

Чуть свет подняли Евлоху родители. Помолились. Взял Евлоха жребий. Развернул. А там Марунино имя вписано. Вдруг защемило у казака сладко на сердце. Облегчение на душе. Как будто ждал этого.

Сели за стол. Маруню пока не зовут. Отец покрякивает. Мать довольна: по ее получилось.
— Ну, что ж, — говорит отец, — она с виду приятная, походка ровная, да не дура, кажись.

Мать ему вторит:
— Невеста справная, работящая и смирная.

Посмотрела на хозяина: чтой-то он насупурился. И слукавила:
— Мужу жена будет хороша, да мне, грешной матери, каков почет будет?

И всплакнула. Клюнул на приманку отец. Согбенную спину разогнул. Бороду огладил. Глазищами сверкнул. Есть еще сила в казаке. На убыль не вся ушла.
— Не бойся, старуха, я-то на что? Из-под моей руки не вырвется.

И хлоп! — по столу кулаком. А матери того и надобно.
— Ладно, — говорит. И вздохнула облегченно.

Евлоха рядом стоит. Кубыть это дело его не касаемо.

Позвали Маруню. Спрашивают: согласна ли за Евлоху замуж иттить?

Та глаза потупила и отвечает: согласна, мол. И вышла. С достоинством, кубыть дело это для нее давным-давно решенное.

В день свадьбы поехали молодые в церковь. Там батюшка их спрашивает:
— Дружелюбно ли венчаетесь?
— Дружелюбно, — отвечает Евлоха.
— Дружелюбно, — вторит ему Маруня.

Стали колечками меняться. Сомнения опять запали Евлохе в душу: увидел он шрам на руке у своей невесты.

Приехали домой. Пир горой. А Евлоху беспокойство маит. На Маруню не смотрит: ему не до веселья. Наконец, решился выйти. Дружка его не пускает: не положено.
— Да мне, — говорит Евлоха, — до ветру. Я мигом. А то нутро от угощений себя оказывает.

Побежал он в баню. Обыскался. А все одно нашел, что искал. Вот они, лохмоты Марунины. Они самые. Бросил их Евлоха в печь. И вернулся к невесте.

Та спрашивает:
— В бане был?

И улыбается.
— Ага, был.
— Говорила я тебе, что суженая я твоя.

Вздохнул Евлоха с облегчением, тож разулыбался.
— Да, видно наши жизни с тобой давно пересеклись.

Тут гости горько закричали.

И поцеловались они.

Правду в народе говорят: суженую конем не объедешь. Кому кака доля достанется, так все и сбудется. И кому на ком жениться — как показано, так и будет. Хоть вы за тридевять земель будете — ничего: сыщете друг друга.



Теги: Суженая, Казачьи Сказки, Казаки
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

  • Казак и судьбина
  • Лобаста
  • Огненный змей
  • Своенравная жена
  • Митяй - казак бесстрашный
  • Горе-злосчастие
  • Виноградная лоза



  •  (голосов: 1)

    Распечатать | Комментарии: (0)

     
     
     
     
     
    Информация
     
      Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.  
         
     

     
     

    Вход на сайт

     

    Поиск



     
     

    Популярное

     
     

    Друзья


    Оренбургские казаки в Интернете

    Для того, чтобы попасть в друзья напишите Администратору
     
     

    Реклама

    Реклама
     
     

    Интересное

     
     
     

    Главная страница | Регистрация | Добавить новость | Новое на сайте | Статистика
    Внимание! При копировании материалов с сайта, ссылка на первоисточник обязательна!
    Design by MasterWeb © 2006-2009.
      cossackstan.ru